бочарников евгений
Корпорация
«Спасибо за пользование транспортной системой «Синерео Лупус»! – сообщил мне благодарный женский голосок из динамика Т-кара. Для меня сейчас не лучший способ использовать такси, тем более Т-кар. За неимением водителя этот автоматический транспорт оснащен всевозможными датчиками и сканирующими сенсорами. А самое печальное, четырьмя камерами – две снаружи, две в салоне. В придачу к этому, все маршруты регистрируются на серверах транспортной компании. Но у меня не было другого выбора, чтобы в кратчайшие сроки добраться до центра «Терминус».

Марк, сутулый системный оператор, получивший от меня недавно кругленькую сумму на свой счет, позвонил мне в семь утра и сообщил, что есть только одно окно, сегодня, с девяти до половины одиннадцатого, и другого такого шанса не будет. Свою машину использовать нельзя, слишком явная будет зацепка. А договориться с надежным водителем, которому деньги дороже совести, я не успел. Мой промах. В итоге пришлось действовать по обстоятельствам. Благо, мне еще на той неделе доставили новый кейс, я уже не раз пользовался такими. Никакой сканер не берет. Изготавливается частной компанией для перевозки радиоактивных элементов. А по моему заказу выполнен в форме ящика для инструментов, естественно, за дополнительную плату.

И вот я стою перед входом в Музей истории корпорации «Терминус». Корпорации, покорившей мир. Корпорации, которая поставила человечество на колени да вдобавок накинула ошейник.

«Добро пожаловать в будущее!» – снова женский голос, в этот раз не записанный, как в такси, а механический. «Терминус» ведет политику будущего. Имитация голоса – их визитная карточка. В стенах огромного округлого здания музея отражаются парк и соседний квартал. Конструкция носит очертания человеческого мозга. Нет-нет! Не так, как вы представили. Никаких извилин, все выполнено эстетично, только форма. Дизайнеры и архитектор потрудились на славу. Два титанических полушария зеркальной чистоты. Этакая божья слеза, рухнувшая с неба на зеленое полотно земли. Сам музей, как и все его навороченные экспозиции, инсталляции и аттракционы, находится в правом полушарии. Но это оставим глупым детишкам и их одурманенным родителям. Меня же интересует левое полушарие, символично отвечающее за техническое обеспечение. Рабочий персонал, офисы, поддерживающее оборудование, и прочее. Так принято считать. Но у меня об этом другое мнение.

Наконец, я преодолеваю семнадцать гигантских ступеней, ведущих к «мозгу». Как иронично. Что это? Шутка архитектора? Насмешка корпорации? Или просто случайность?

Зеркальный человеческий мозг из стекла и металла должен был символизировать высшую степень человеческого развития. Неразделимое слияние жизни и техники. Человек и наука. Так было раньше. Наука и Человек. Так стало теперь. Человеческий разум распяли сами же люди, жаждущие покорности и порядка.

Я прошел в главный холл. На полу отражались дети, суетящиеся группами на верхних этажах, настолько он был чистым. Сколько раз в день они его моют? И моют ли? Возможно, это высокотехнологичный пол, и он самомоющийся. Мне стало смешно от таких мыслей, и я решил следовать к турникету. Пришлось оглянуться и присмотреться, я не сразу обнаружил вход в рабочую половину. Ага, вот он, дальний правый угол главного холла, небольшой коридорчик без каких-либо обозначений, уходящий в сторону. Мне показал его на карте все тот же Марк. Конечно, есть и отдельный вход с улицы, но я посчитал его более рискованным.

Больше охраны, больше датчиков. «Терминусу» есть что охранять от сотрудников в той части. А тут лишь музей, датчики, конечно, есть, а вот охраны намного меньше. Да и задача у них попроще: следить за общим порядком, детишками и безбилетниками. Несколько шагов, и я у турникета. Не успел я заметить, как во мне поднялось волнение, дыхание ненадолго перехватило.

Как-никак, а это самое серьезное дело в моей карьере, если можно так выразиться о терроризме. Да-да. Таких людей, как я, принято называть террористами.

И, как вы уже догадались, в моем кейсе находится нехилая такая бомбочка. Самое время проверить смарткарту Марка, над которой я усердно поработал за последнюю неделю.

«Удачной работы, – динамик турникета на секунду замолк, а у меня замолкло сердце, – мистер Уоллес! Напоминаем, что рабочему персоналу убедительная просьба пользоваться служебным входом». Ух! Все путем, карта в порядке. Если бы карта была ниже третьего уровня допуска, через этот вход я бы не прошел. Но у Марка уровень «четыре». Так что я внутри. И я не Марк. И у меня бомба. Многие задумаются: а как же внешность? Разве камеры не запечатлеют моего лица? Не определят личность, чтобы начать поиск по всему миру? На дворе 64-й год, 2064-й. Будущее, ставшее настоящим. Вот только как бы не развивались технологии, в любой защите всегда можно найти брешь. Да, некоторое время назад были попытки внедрить технологию чипов на предприятиях. Некоторые компании даже успели прочиповать своих сотрудников. Но это не мешало хакерам взламывать базы данных, менять информацию. А если ты обладаешь средствами, то не составляло труда нанять людей, которые изготовят копию необходимого чипа и внесут нужную кодировку.

Зато люди, которым вшивали эти чипы, были очень недовольны и взволнованы. Все это было слишком явным контролем. Плюс большие расходы на производство и вживление. В итоге люди решили отказаться от чипов. Я же использую самый древний и проверенный метод конспирации. Ношу усы. Звучит нелепо, но это факт. Конечно, не только усы, накладные брови парик и прочие древности. В век высоких технологий, когда тебя могут отследить где угодно, по звонку, по счету в банке, по любым действиям в мировой сети, изменение внешности оказалось самым лучшим способом скрыть свою личность. Главное – внести новую внешность в необходимую базу компании, банка или транспортной сети. Потому что, если тебя нет ни в каких базах, любая охранная система бьет тревогу.

Вообще, в охранной системе «Терминуса» есть большой минус – она едина на всю планету. Как и мировая операционная система «Терминус». Собственно, это и есть главная причина, почему я здесь и у меня кейс с бомбой. Все началось в 27-м году. Три мощнейших производителя высоких технологий и операционных систем объединяются под идеей создать единую мировую операционную систему. Для всего, куда можно ее впихнуть. Компьютеры, телефоны, планшеты, автомобили; производственная, научная, медицинская техники. Все должно было стать связано. И стало.

Всего несколько лет понадобилось, чтобы мир пал под соблазном предлагаемых удобств. И вот она, абсолютная власть над человечеством, в руках одной корпорации. Правительства большинства стран не смогли противостоять массовому внедрению системы в предприятия, компании и социальные сети. Позже и вся военная база перешла на «Терминус». Лучшие умы планеты трудились над тем, чтобы удовлетворять желания пользователей. А если желаний не было, то лучшие маркетологи в мире старались, чтобы их навязать. Так человечество попало в невидимую клетку. Через десять лет успешного внедрения началась секретная разработка влияния. Разрабатывались схемы и программы, оказывающие воздействие на органы чувств, сознание и подсознание.

Массовый гипноз. Медленное превращение человечества в массу послушных овец, живущих не своей жизнью. Технологии стали главным наркотиком. Были, конечно, государства, которые боролись или отстранялись, старались спасти свой народ от всемогущей воли «Терминуса». Например, Россия или Корея. Но судьбе таких стран, закрывших границы и живущих в экономическом ограничении, не позавидуешь. Тем более что они до сих пор остаются бельмом в глазу корпорации, и все движется к серьезному военному конфликту. Есть и локальные группы сопротивления. Они взламывают сервера корпорации, что не могут взломать – подрывают бомбами.

Иногда даже используют смертников. Никогда не понимал такого самопожертвования. Этих ребят вычисляют, ловят, организовывают облавы на их подполья, в общем, борются с ними всеми возможными способами. Поэтому я предпочитаю работать один, сделать все чисто и уйти здоровым. Корпорация периодически обновляет охранные системы и коды, но все равно «Терминус» на весь мир един. И часто талантливые хакеры из разных регионов, которые против системы, находят слабые места и делятся ими между собой. Это использует сопротивление. А у сопротивления позаимствовал наработки и я.

Ну что, двадцать метров в сторону, и я в нужном коридоре. Стараясь не вызывать подозрений, с небрежно хмурым видом, отражающим всю нелегкую жизнь рабочего персонала, я двинулся в конец холла. Неторопливо шагая и поскрипывая резиновой подошвой о кристально чистый пол, я спокойно кивнул сидящему за стойкой справа охраннику, при этом напряжение внутри меня продолжало расти.

– Дядя Сэм! Дядя! – детский пронзительный крик я оставил без внимания, несмотря на то, что ребенок заорал на весь музей.

– Мама! Смотри, это же дядя Сэм! – теперь крик был куда более радостный, и, что печально, почти за моей спиной. Я хотел было прибавить ходу, но за мой рукав уже крепко ухватилась детская ручка.

Сердце мое остановилось, превратившись в тяжелый кусок гранита, на лбу выступил пот.

– Здравствуй, дядя Сэм! – я обернулся…

* * *

Однажды я спросил у своего деда, почему я должен ухаживать за бабушкой, почему именно я должен помогать с цветами маме, почему я должен учиться. Почему я вообще так много всего должен? Дед ответил мне, конечно же, в присущей ему манере, долго, не совсем понятно и не совсем по теме, как мне тогда казалось. Он сказал, что вся наша жизнь опирается на три столпа. Издревле они стоят непоколебимы, заложенные самим Господом из бессмертных материалов. Вера – из сияющего хрусталя, искренняя и чистая, дарующая ориентир для человека в нашем тленном мире. Честь – из благородного золота. Для того, чтобы с достоинством пройти жизненный путь. И, наконец, долг – выточенный из самого крепкого камня. Являющийся платой за возможность правильно и полезно прожить отпущенное нам время. Долг – это камень, который нам приходится нести всю жизнь, чтобы в итоге заложить его в стену великого дома нравственного существования.

Так сказал мне дед. Он нередко говорил подобные вещи, всего этого старик набрался в секте, которую посещал последние двенадцать лет своей жизни. «Руки спасения», вроде так они себя называли.

Пока не умерли. Все. Разом. И мой дед с ними. Когда эта кучка фанатиков пришла к выводу, что мир идет явно не той дорогой, они решили спасти свои души пораньше. В итоге семнадцать человек добровольно сгорели заживо, вместе со зданием церкви и двумя несчастными кошками. В их поступке можно найти и положительную сторону. Они не увидели, что стало с миром теперь.

Хрусталь веры давно заменили на пластик, золото чести растащили и распродали по кусочкам. Лишь долг еще цел, хоть покосился и был истерт ветром. В глубине души одурманенные люди все еще чувствуют, что должны этому миру.

* * *

– Здравствуй, дядя Сэм! – Вот теперь, когда я так близок к своей долгожданной цели, во мне должна проснуться ответственность. Могу ли я рисковать жизнью племянника ради осуществления задуманного? Да, я рассчитал радиус и характер повреждений, в основном пострадает техника, но риск все равно остается. Должен ли я предупредить мать этого мальчишки, что нужно уносить отсюда ноги? И при этом подвергнуть риску мою операцию? Мы всегда, всю жизнь кому-то должны, и никуда от этого не деться, это навязано нам родством, дружбой, работой. И сейчас я должен спасти моего племянника. Вот только…

– Донни, ты перепутал, отпусти дядю, ему надо работать!

– Нет! Это же дядя Сэм!

– Никакой это не дядя Сэм. Простите, мистер. Вы просто очень похожи на Сэмуэля, моего брата, он погиб год назад, Донни пока не может этого понять.

Вот только… Это не мой племянник. Да. Нет у меня никаких племянников. И родственников нет. И друзей близких нет, поэтому я никому ничего не должен.

– Все в порядке, мэм. Если позволите, я пойду на работу, – я улыбнулся самой добродушной улыбкой, которую смог натянуть, – всего хорошего!

– Удачи! Еще раз извините! Пойдем, Донни, оставим дядю в покое.

Вот именно, оставьте дядю в покое. Многим в нашем мире не хватает покоя. Слишком много ты должен сделать в этой жизни. А если ты не хочешь – тебя объявляют плохим. Ты просто хочешь освободиться от всех, а тебе говорят: «Ты эгоист, у тебя нет совести». Ведь так? Быть свободным – значит, быть плохим. Хочешь заняться самопознанием, найти свой жизненный путь, открыть себя? А как же семья? Как же друзья, как работа? Как же голодные дети в Африке? А бездомные собаки и кошки? Да мало ли в мире тех, кому ты ДОЛЖЕН помочь?

Только я никому не должен. Я один. Последний близкий мне человек умер 16 лет назад. Моя мама…

* * *

Первые системы, влияющие на сознание, были еще не так отлажены. Часто были инциденты с повреждением психики. Мама в то время работала на дому, висела на телефоне, в интернете, и очень часто смотрела телевизор. Сначала начались мелкие расстройства, легкие провалы в памяти, перепады настроения. Врачи не могли толком выяснить, в чем дело, говорили, что так иногда бывает с людьми, выписывали какие-то таблетки. В это было трудно поверить, трудно принять. Отец сильно переживал по этому поводу, стал понурым. День для него проходил за месяц, месяц – за год. Древо его души вяло на глазах, выступила седина.

На работе он не справлялся с должностью, его даже хотели уволить, но потом решили просто перевести в другой отдел. Из ведущего инженера крупной компании он стал штатным работником IT-отдела. Там то он и познакомился с сопротивлением, если можно было так назвать кучку энтузиастов, которые были в курсе программы влияния. Отец сдружился с одним из программистов и однажды поведал о своем семейном горе. Тот в свою очередь и рассказал, что есть некая Система, и она влияет на людей через ТВ, радио и интернет. Когда мой папа узнал это, он первым делом стал ограничивать маму и меня от пагубного влияния техники. Никаких передач, никакого радио. Интернет только для работы.

Вот только маме от этого стало еще хуже, истерики участились. Это была настоящая ломка. Иногда она металась по дому, будто опаздывает на самолет, но забыла что-то очень важное, выкидывала вещи из шкафов, переворачивала мебель. А иногда просто сидела в углу своей комнаты и тихонько стонала. Крики, слезы, смех, все это вперемешку я слышал почти каждый день. Мне приходилось следить за ней, пока отец был на работе или встречался с членами сопротивления. Мама могла в любой момент кинуться на улицу или начать биться лбом о стену или зеркало. Постепенно, спустя примерно четыре месяца, ей стало легче. Она редко улыбалась, но хотя бы стала спокойней. И в один из без того хмурых вечеров отец не вернулся. Не вернулся и на второй, и на третий день. Последнюю неделю он говорил об очень важном деле, говорил, что мир узнает правду. Видимо, что-то не вышло. Лишь через несколько лет я раскопал кое-что об этом деле. Это был один из первых актов против Системы, тогда убили почти всех участников нападения на серверный центр «Терминуса» в Бостоне. Тех, кто выжил, допрашивали, а потом упекли в безызвестные дали. Про папу я ничего не смог выяснить. Так мы стали жить без отца. Первые недели было очень тяжело. Через некоторое время я стал работать в интернете, постоянно помня о пагубном влиянии. Так прошел год, за это время жизнь немного наладилась, мама вроде совсем оправилась. Даже стала заниматься зеленью за домом. Тогда я решил, что могу оставлять ее дома одну, и устроился в компанию, где работал отец, там знали о нашем положении, и меня приняли без проблем. И вот однажды, в один уже более-менее приемлемый вечер, я вернулся домой с работы и увидел у дома мигалки скорой помощи и полиции. Потом я узнал, что их вызвали соседи. Это они обнаружили маму. Она висела в неестественной позе на нашем металлическом кованом заборе, которым так гордился отец. Шея ее была проткнута насквозь острым шпилем. Окно на втором этаже дома было открыто. Как сказал полиции сынишка соседей, он играл во дворе с собакой, когда увидел, как миссис Дженсен вышла погулять, через окно. «Она, наверное, думала, что там дорожка, но там ее не было», – сказал он. Вот так. Так я остался один. Так Система забрала у меня все дорогое, что было. А мне пришлось вырвать из себя душу, бросить в яму и залить цементом, чтобы не слышать ее крика. Теперь я тот, кто я есть. И я поклялся отомстить, поклялся, что найду виновных в этом. Тогда я еще не понимал всех масштабов влияния…

* * *

Ладно, пора вернуться к делам. Встреча с этим мальчишкой показалась мне вечностью. Теперь, когда я шел по коридору в служебные помещения, мне казалось, что весь музей провожает меня взглядом. Конечно, это не так. Никому нет дела до простого рабочего, мирно идущего на очередную смену. Или задание. Или теракт...

Зачем мне понадобилось взрывать музей? Чтобы лишить несчастных деток развлечений? Отнять у родителей возможность порадовать свое чадо? Может быть, я делаю это, как акт оскорбления чувств корпорации? Этакий плевок в лицо, бестолковый, но кричащий на всю страну о моем критическом несогласии с политикой «Терминуса». Нет и нет. Всю эту авантюрную операцию я организовал, чтобы, впервые за десять лет почти бессмысленной борьбы, нанести существенный урон деятельности Системы.

Я начал планировать это дело больше года назад, как раз в то время у меня был период отчаяния. Я хотел закончить всю эту глупую борьбу.

Жалкие атаки на корпорацию, взломы незначительных транслирующих систем, попытки изменения кода влияния. Десять лет своей жизни я потратил на то, чтобы в нашем мире почти ничего не изменилось. Стоило ли это «почти» моих усилий? Может быть, с людьми все в порядке? Может, не так плохо, что люди реже проводят время на природе? Отец не едет с сыном на рыбалку, а мама совсем не водит дочку на детские спектакли. На дворе будущее, и, видимо, это нормально, когда друзья существуют только в интернете. Нормально, когда ты выбираешь президента, которого тебе выбрали. Выбираешь продукты, которые тебе выбрали. Покупаешь вещи, которые тебе не нужны. Разве это проблема? За последние пятнадцать лет уровень преступности упал на восемьдесят процентов. Преступлением для людей стало пропустить новую модель смарт-браслета или не проголосовать за приготовленного для них мэра. Плохо ли это? В то время в моей голове начали селиться скверные мысли. Нужна ли людям свобода, или лучше им ходить на поводке? Эти не лучшие денечки я посвящал самокопанию и стандартному мониторингу каналов сопротивления. В это время я обнаружил интересные изменения среди сети виртуальных повстанцев. Даже для «своих» выудить какую-то лишнюю информацию стало практически невозможно, защита и проверки усилились до максимума. От верхушки сопротивления никаких вестей. Это помогло мне немного встряхнуться. Назревало что-то серьезное и интересное.

Тогда я связался со своим приятелем, он должен был быть в курсе дел. «Привет, все каналы скоро закроют, они очень осторожны. Есть слух, что нашли след главного центра хранения. Не такой, как в основных офисах. В этом самое ценное, и все сразу. Следи за потоками», вот и весь его ответ. Ищейки сопротивления узнали о главном серверном центре. Разве он не в Маунтин-Вью? Или не в АзияКорп в Токио? Это интересно.

Основные два офиса «Терминуса» – это неприступные крепости, как в жизни, так и в сети. Об операции на их территории оставалось только мечтать. Сопротивление не до всего может дотянуться, но знает многое. Все основные тайные и явные стратегические объекты Системы известны верхушке. А тут открылось что-то новенькое. Осталось только найти. «Следи за потоками», так сказал мой приятель. Я сразу понял, что он имел в виду. Мысли о том, чтобы «завязать», улетучились мгновенно. Почему-то я был уверен, что чертовы повстанцы запорют дело своими излюбленными методами. Поэтому я начал искать. Мне, конечно, приходила мысль, что слух может оказаться липой, но интуиция подсказывала другое. Пять месяцев я потратил на поиски центра хранения. Я тщательно следил за потоками кодированной информации, циркулирующими по всей стране. При таких масштабах поступления, хранения и обработки информации трудно оставаться в тени. Каждый раз, когда я находил что-то интересное, я сверялся с базами повстанцев. Чикаго? Там СкайСити Центр, авиатехнологии. Сиэтл? Разработка охранных систем, тоже не то. Спрингфилд? Ред лайн, периферия. Помимо поиска, чтобы не пасть голодной смертью, мне приходилось проводить мелкие финансовые махинации. Это, кстати, забирало немало времени. Конечно, я мог провернуть дело и посерьезнее, чтобы не нуждаться в деньгах полгода. Но привлекать тогда лишнее внимание мне было совсем ни к чему. Вашингтон? Центр исследования космоса. Проверяли не раз. Бостон? «Точно нет», – подумал тогда я. Там погиб мой отец, после этого «Терминус» расформировал центр и построил на том месте музей своей истории. Но позже меня осенило. Отличное прикрытие! Все кусочки мозаики начали складываться, я стал обнаруживать повсюду ниточки, тянущиеся в Бостон. Еще несколько месяцев я потратил на поиск человека, кто мне поможет, им оказался Марк.

Итак, вспоминаем разговор с сутулым Марком:

– Слушай сюда, мистер Бонд. В девять тридцать ты должен быть в коридоре, пойдешь раньше, есть вероятность встретить проблемы в виде начальника охраны. Второй проход налево, там сразу справа синяя дверь, смарт-карта в помощь – и ныряй внутрь. – Это серверная?

– Нет, дружок, это сортир. Там чисто и спокойно. Заходишь в кабинку, ждешь до десяти. Вот тогда и начинается вечеринка. – Марк судорожно потер руки.

Вся вечеринка, по словам Марка, заключалась в том, что ровно в десять запланировано обновление идентификационных и охранных программ. Насчет времени обновления постарался именно он, за это и взял основную часть денег. И вот чудное совпадение: охранник у входа в отдел хранения информации должен отойти именно в десять, так как больше некому будет принять в это время важное оборудование.

– Видишь «десять» на часах, выходишь из кабинки и мигом направо по коридору, там в конце лестница, спускаешься вниз, проходишь небольшой холл. От холла идут два коридора. Тебе нужен красный. Только сразу туда не иди, пройдись по холлу, проверь инструменты или водички попей из кулера, это уже по твоей части. Твоя задача – посмотреть, ушел ли охранник из коридора. Как только он оставит вход, пулей туда. Снова используешь карту. И заходишь.

– Ну это точно серверная?

– Нет, дружок, и это не серверная. То есть серверная, черт тебя, побрал, но не та. Это музейное хранилище, пыль в глаза. Тебе нужна дверь «Складское помещение». Снова смарт-карта, если мы над ней правильно поработали, то должна сработать. Проходишь в коридор и… И в общем-то все, оставляешь бомбу.

– Постой, ты говорил я попаду в хранилище?

– Забудь! Туда не попасть, там карта не сработает, а потом еще контроль сетчатки.

– Но как я тогда взорву серверную? – я начал впадать в отчаяние.

– Послушай, Адам, я не очень разбираюсь во взрывчатке, зато хорошо шарю в постройках. Если ты мне все правильно объяснил о своем подарочке, то мощности должно хватить. Прямо под коридором основное оборудование. По краям хранилища стены экранированы, внутрь не попасть. Это единственное верное место.

– Черт! Ладно, буду надеяться.

– Теперь самое главное. Там, внизу, начиная с холла, территория особого контроля. Почти все сотрудники, будь то техник, оператор, даже уборщик, – все они подготовленные агенты С.О.Т., в курсе, кто такие?

– Да, Специальный отдел «Терминуса». Встречался с ними пару раз.

– Профессиональные бойцы, Адам. Да еще и с промытыми мозгами. И все они ввиду строгой секретности и прикрытия занимаются повседневной работой сотрудников музея. Им только повод дай, с большим удовольствием поломают тебе кости.

– Да знаю я, кто они. Не нагнетай, Марк. Давай дальше, – я старался не поддаваться эмоциям, но в голове все равно возник образ толпы С.О.Т.-овцов, которые ломают мне конечности, тыкают шокерами и колотят дубинками. Я слегка вздрогнул.

– Это еще не все, – пояснил Марк, – больше всего опасности представляют именно охранники, это бывалые офицеры. Одно неверное слово или интонация – и они заподозрят неладное. У каждого из них есть браслет, увидел, что тянет руку, значит, бьет тревогу. И еще, дружище, – Марк ссутулился еще больше, – там, внизу, под коридором и в соседних офисах, пострадают люди. Возможно, не все из них головорезы «Терминуса». Ты уверен в том, что делаешь? Готов взять на себя такой груз?

– Твою мать, Марк! Спасибо за поддержку! Считаешь, меня это не тревожит? Об этом надо было думать полгода назад. Сейчас мне ни к чему сомнения.

– В общем, – он немного замялся, – удачи, Адам!

И вот на часах уже «десять». Я вышел из кабинки, выглянул из уборной, никого. Двинулся быстрым, но естественным шагом по коридору. Горло сжималось все больше, ладони начали потеть. Черт, еще бы мне было не страшно, да Марк страху нагнал. Я спустился в холл, на часах восемь минут. Ага, кулер с водой находился как раз в конце холла, так что можно пройти за водичкой и глянуть, на месте ли охранник. Спокойной походкой я двинулся через помещение. Боковым зрением заметил охранника в коридоре справа, он стоял на своем месте. Почему он не уходит? Нотка паники пронеслась в моей голове, но я быстро успокоился. Марк предупреждал, что, возможно, придется подождать. Я налил стакан воды и начал медленно пить по глоточку. Прошло еще двенадцать минут, я тянул уже второй стакан, как мог. Охранник все не шел. Внезапно я уловил звук открывающейся двери, ктото вышел из второго коридора, шаги приближались. Нужно было что-то предпринять, стаканчиком воды тут не обойдешься, я присел, быстро повернул кулер и начал снимать заднюю крышку.

– Эй, Гаррет! Тебя к погрузочным воротам! – не поворачиваясь, лишь немного дернув глазами, я заметил, как со стороны офисов в холл вышел высокий жилистый мужчина в штатском.

Из коридора в хранилище послышались шаги и сиплое ворчание.

– Какого хрена?

– Нужно принять, подписать бумаги, серьезное оборудование, – сухо ответил первый.

Я же в это время усердно ковырял кулер и молил всех богов, чтобы на меня не обратили внимание.

– Так пусть Ратковски примет! – недовольно вылетело из уст охранника серверной.

– Его нет, вызвали в рубку, смена обеспечения. А после него главный ты.

Главный – значит, офицер, про которых предупреждал Марк. И может быстро распознать меня.

– Чтоб тебя! – Охранник шумно кашлянул. – Глотну воды и пойдем. Эй, трудяга, а ты чего там делаешь?

Это он обратился ко мне. Дыхание резко перехватило, волнение не давало вымолвить слово.

– Ты оглох там, что ли? – Длинный в штатском сделал шаг ко мне.

– Да…тут… тут кулер что-то барахлит, сейчас уже исправлю, сэр, – по-прежнему не оборачиваясь, будто колючую проволоку, я вытянул из себя эти слова.

– А, хрен с ним, – здоровяк еще раз кашлянул и сплюнул прямо на пол, – пойдем так.

Звук шагов начал удаляться, я дождался звука дверей и только тогда шумно выдохнул и кинулся в красный коридор. Нервы были на пределе. Судорожно вытащив смарт-карту я приложил ее к терминалу. Дверь открылась. Серверная музея оказалась намного больше, чем я предполагал.

Около двадцати метров вперед и тридцать-сорок метров в стороны. Меня обдало прохладным воздухом, интуитивно я пошел вперед по основному проходу мимо рядов блоков хранения. Горящие и помигивающие разными цветами, чуть выше человеческого роста, блоки напоминали высотки мегаполиса. А я чувствовал себя гигантом, титаническим монстром, прогуливающимся по этому синтетическому городу будущего. Задумавшись, я дошел до конца помещения и не сразу понял, что двери там нет. И должна ли быть? Марк говорил, что она справа, или вообще не уточнял, где она?

Я посмотрел на часы: «десять двадцать три». Адреналин снова ударил в голову, еще семь минут, и охранная система обновится, тогда будет ни войти ни выйти. Я побежал вдоль помещения по периметру.

Мне снова не повезло, я сделал почти полный круг, когда увидел дверь, она оказалась в правой стороне зала, почти в углу. Карта была уже у меня в руке, я приложил ее к терминалу.

Никакого эффекта. Еще раз. То же самое. Я готов был провалиться под землю! Что за шутки!

Но через мгновение прозвучал сигнал, и дверь открылась. Видимо, система плохо сработала из-за обновления обеспечения. Я быстро пробежал в коридор, на секунду мой взгляд задержался на двери спереди. Туда мне не попасть. Но и не нужно, если верить Марку. Приложив палец к сенсору, я быстрыми движениями открыл чемодан.

Взрывную волну надо направить вниз. Я включил уже знакомое мне устройство, только в этот раз намного большей мощности, и перевернул ящик, расположив его в правом углу дном вверх. Так советовал Марк, сказал: самое слабое место в конструкции. После этого я встал, вздохнул и двинулся обратно быстрыми шагами, попутно доставая пишущую ручку из кармана. Ручку, которая не пишет. Потому что это детонатор. И скоро я им воспользуюсь. Главное – только выйти отсюда.

Пройдя через двери из серверной, я на секунду обернулся: «Надеюсь, это все не зря», – проговорил я и зашагал через холл, где меня ждал сюрприз.

– Эй, приятель! Как там дела с кулером? – сиплый верзила вышел из служебного коридора и уставился на меня.

Я вздрогнул, наши взгляды встретились.

– Все в порядке, сэр! Можно пользоваться, – не продолжая разговора, я опустил голову и двинулся к лестнице.

Но не успел сделать нескольких шагов, как он снова остановил меня:

– Погоди, приятель! А там-то ты что делал? – охранник мотнул головой в сторону серверной, вид у него был спокойный, но в голосе прорезалась сталь.

По спине у меня пробежал холодок.

– В серверной? Семнадцатый блок отпал, сэр, – от страха отчеканил я, – меня попросили исправить. А кулер, это так, попутно. Решил попить воды, а он не работает. Дай, думаю, посмотрю, в чем дело.

Пока говорил, попытался сделать еще пару шагов в сторону спасения.

– Еще секунду, приятель!

Твою мать! Какой же я тебе приятель, скотина! Во мне нарастала паника.

– Твоя форма. – Он кивнул в мою сторону.

– Что? – Я не сразу понял, о чем это он.

– Твоя форма. Зеленая. Это третий уровень. А чтобы попасть в серверную, нужен четвертый.

Теперь я понял, да! Мы с Марком смогли достать только зеленую форму и карту третьего уровня, над ней мы потрудились, а вот с одеждой ничего не решили. Сейчас я почувствовал себя кроликом в объятиях гигантского питона.

Кольца стягиваются все сильнее, а дышать все сложнее.

Понимая, что это может быть конец, я предпринимаю еще попытку освободиться.

– Да, сэр. Так и есть, мне выписали временный допуск для этой работы. На выходе мне надо будет его сдать.

Охранник промолчал, лишь невнятно кивнул головой. После небольшой молчаливой паузы я посчитал, что у меня есть шанс, и решил уходить. Отвернулся от верзилы и пошел быстрым шагом.

– Стой, работяга! – проревел он. Несмотря на то, что голос был хриплым, он разнесся на весь холл.

Я замер, но повернул лишь голову. Наши глаза снова встретились. Моя правая рука крепко сжимала ручку-детонатор.

– А чемоданчик твой где?

Мой взгляд скользнул ниже, кобура была откинута, правая рука охранника лежала на пистолете…

Наверное, это конец. Да не наверное, а точно конец. Может быть, так и должно было случиться? Может, мне суждено отдать жизнь во благо будущего общества? Я всегда осуждал фанатиков, которые умирают за свою идею. А теперь вот и мне выпала честь спасти мир, ну пускай не мир, да и не совсем спасти. Но сделать вклад в борьбу против Системы, ценой собственной жизни. В новостях меня назовут смертником, террористом и, возможно, даже психом.

Но разве это важно?

Иисус, между прочим, тоже был террористом, да простят меня сейчас все верующие. Он явился во вполне себе состоявшееся общество и начал сеять в людей сомнение, называя это истиной и словом божьим. И в итоге практически убил себя. Ну ладно, привел себя к смерти. Был ли от этого результат? Скорее всего был…

Я завел большой палец правой руки над ручкой и улыбнулся. Слишком внимательный охранник смотрел на меня в недоумении, а я лишь произнес:

– Сейчас будет бум…