Максим Шустов
Попутчик
Я лежал у самого окна. По утру с улицы доносился запах свежескошенной травы. Меня разместили на третьем этаже, поэтому запах не был резким, по пути он смешивался с нагретым солнечными лучами воздухом, запахом мокрой земли и древесины. В семь утра нам приносили сладкий горячий чай и бутерброды с маслом и сыром. Хлеб был свежий, ещё тёплый, его пекли в местной столовой. Масло плавилось и играло на солнышке, а сыр был тонкий и совсем не отвлекал от общего вкуса. Пожалуй, это был лучший завтрак среди больниц, в которых мне доводилось лежать. После не долгих процедур нам разрешалось гулять по парку, который был на столько огромным, что казалось, будто бы ты находишься не в парке, а в самом настоящем лесу. До обеда я уходил вглубь парка и оставался там наедине с самим собой бродить, размышлять, дышать свежим воздухом.

Возвратившись с очередной прогулки, я заметил, что старика, который лежал напротив меня выписали, а на его месте расположился молодой паренёк лет тридцати. Он был не высокого роста, худого телосложения, в спортивной одежде, гладко выбрит, а из горла у него торчала трубка, через которую он дышал. Для того чтобы что-то сказать, ему приходилось затыкать трубку пальцем, из-за чего голос становился хриплый и тихий. Забавно, но мы быстро нашли общий язык. Он рассказал, как попал в больницу. Ринат, так его звали, был мастером спорта по боксу. Как-то раз, после соревнований, его подкараулили и избили дружки поверженного противника. Он учился заново ходить, говорить, ходить по большому... В спорт он так больше и не вернулся. В больницу его направил лечащий врач, для очередного обследования.

Мы проговорили весь оставшийся день, наш разговор продолжался до трёх часов ночи, и каждому было, что рассказать. Разговор лился сам собой, не было ни каких неудобных тем и неловких пауз. Мы разговаривали обо всём, что только в голову приходило. Каждый из нас наслаждался моментом и изливал душу другому. Как ни странно люди, встречающиеся нам на пути, на какое-то короткое время, будь то сосед по палате или попутчик в вагоне поезда, похожи на спасательные круги в море безразличия. Покорно выслушают, дадут какие-нибудь житейские советы, поделятся своей историей и просто пойдут дальше. Им не важно, как вас зовут, скорее всего, они забудут ваше имя в первую же минуту знакомства, но встречу с вами они будут помнить очень долго. Я люблю путешествовать, с удовольствием окунаюсь в истории своих попутчиков и всегда узнаю от них, что-то новое. Так я путешествую не только физически, но и мысленно, перепрыгивая с одной истории на другую, переплывая из одного рассказа в другой. Мне понравилось как писатель Рэй Брэдбери, в романе "Вино из одуванчиков" назвал одного пожилого человека, "машиной времени". Мальчишки бегали к нему в дом и задавали вопросы, а пожилой человек не много подумав, пускался в далёкое плавание по волнам своей памяти. И действительно, когда я разговариваю с пожилыми людьми, я пытаюсь заводить разговоры о том времени, когда меня ещё не было, когда они были молодыми, и всё вокруг казалось им большим, ярким и вкусным. А когда я завожу беседу с молодыми, ещё не окрепшими юными умами, меня всегда восхищает, на сколько человек в юном возрасте может быть амбициозен. Он может быть кем угодно и юристом, и политиком, и каскадёром, и просто блогером. Меня всегда веселит как ловко они уворачиваются от вымышленных проблем, которые я для них придумываю. Путешествовать по волнам, океана мыслей людей, а мысль это непременно волна, которая либо ласкает тебя своим теплом, либо накрывает тебя с головой, вселяя ужас и страх, мне бывает гораздо интереснее, нежели просто переезжать из одного населённого пункта в другой.

На следующий день, меня выписали. Мы, естественно, обменялись номерами телефонов, но так ни разу и не позвонили друг другу.
Made on
Tilda